Мигающий свет под землей — вот еще одна причина, по которой мне не хочется пользоваться метро. И без того ощущаешь себя погребенным под метровым слоем земли, в недрах огромного лабиринта, полного опасностей. Так еще и света лишаешься, хоть и ненадолго. И с каждым новым периодом темноты в вагоне что-то вроде бы неуловимо меняется. Вот мигнул свет, и я заметил перед собой рекламную наклейку. Конечно, она была здесь и раньше, но отчего-то мое сознание ее не зафиксировало. Сейчас же — есть она. Свет мигает повторно, и с его возвращением я заметил давешнюю парочку молодых людей, все так же обнимающуюся, что-то шепчущую друг другу. А раньше я их не замечал.

Свет мигнул в третий раз. Надолго погрузился я во тьму, полную лишь звуков, но не красок. Вспыхнули лампы. Вспыхнули как-то трудно, с неохотой, будто им на миг было слишком мало энергии. Вагон залило желтовато-бледными электрическими лучами; наклейка на месте, парочка — тоже. А еще в вагоне появился тот самый неочеловек, обладатель густой взлохмаченной шевелюры с красно-белыми полосами. Он стоял в дальнем конце вагона и держался за поручни двумя руками, словно был распят на них.

Даже если бы он держался за поручни ногами, я не стал обращать на него внимание. Подумаешь, встретились взглядом на эскалаторах. Но мое внимание моментально приковалось к незнакомцу, приковалось жестко и крепко. Крепче, чем на морозе примерзает к металлу язык. Крепче, чем сварочный аппарат соединяет две части арматуры. Крепче, чем натягиваются нервы в периоды наибольших стрессов.

Ведь в глазах незнакомца в этот раз не было ничего кроме тьмы. Густой, клубящейся, совершенно непроницаемой тьмы. Никаких белков, никаких зрачков, никакой радужной оболочки. Лишь тьма. Его глаза вмиг ввели меня в ступор. Как кролик перед удавом, я судорожно глотнул воздух и инстинктивно спрятал голову в плечи. Держащая поручень ладонь онемела, никакая сила в этот миг не смогла бы разжать ее. В ногах взорвалась бомба усталости, а в душе — панический страх, мигом обернувшийся животным ужасом.